Однажды я приехал на переговоры. Мы поздоровались, налили кофе и обменялись несколькими обычными фразами, прежде чем открыть документы и перейти к делу.
Во время этого короткого смол-тока собеседник неожиданно спросил:
— Вы слышали, что Большой адронный коллайдер останавливают? Говорят, он влияет не только на частицы, но и на саму реальность: сдвигает временные линии, перебрасывает нас из одной версии мира в другую. А теперь его выключают именно тогда, когда вокруг кризис и всё начинает меняться. Вы правда считаете, что это совпадение?
Случай реальный. Формулировку я немного сократил, но смысл передал точно.
Подобная версия не была его личным изобретением. В интернете давно связывают работу коллайдера с «эффектом Манделы», переходами между параллельными реальностями и изменением временных линий. Когда 29 июня 2026 года CERN действительно остановил коллайдер для плановой четырёхлетней модернизации, в сети снова появились рассуждения о «перезагрузке реальности» и слиянии временных линий. Сам CERN объясняет остановку техническими работами и подготовкой обновлённого ускорителя к запуску в 2030 году.
Но в тот момент я не знал, что ответить.
Переговоры ещё даже не начались. Человек не пытался сбить меня с мысли, проверить мою реакцию или навязать какую-то переговорную тактику. Его действительно беспокоила эта история, и он поделился ею во время обычного разговора.
Согласиться, что коллайдер меняет реальность? Начать доказывать, что это невозможно? Рассмеяться? Промолчать и сразу открыть презентацию?
Любой ответ мог задать тон всей встрече.
Мы часто считаем, что люди верят в теории заговора, псевдонауку и совсем неправдоподобные объяснения по двум причинам: они либо недостаточно умны, либо ленятся разобраться. Увидели эффектный ролик, приняли первое попавшееся объяснение и не захотели проверить.
Но есть исследование, после которого эту простую версию приходится пересмотреть.
Оказалось, по крайней мере, что одной интеллектуальной ленью всё не объяснить.
Чтобы понять, что именно проверяли исследователи, полезно на несколько минут оказаться на месте участников.
Следующие задачи — не развлечение и не экзамен на сообразительность. Каждая из них устроена так, что первый ответ возникает почти мгновенно и кажется очевидным. Исследователей интересует, остановится ли на нём человек или попробует проверить свою догадку.
Запомните первый ответ, который пришёл вам в голову.
Задача 1
Сколько кубических футов земли находится в яме размером 3 фута в глубину × 3 фута в ширину × 3 фута в длину?
Задача 2
У отца Эмили три дочери. Первых двух зовут Апрель и Май. Как зовут третью дочь?
Задача 3
Если 5 станков делают 5 деталей за 5 минут, сколько времени понадобится 100 станкам, чтобы сделать 100 деталей?
Подобные задачи входят в тест когнитивной рефлексии — Cognitive Reflection Test, или CRT.
Предыдущие исследования раз за разом показывали одну закономерность: люди, которые верили в конспирологические версии, фейковые новости, паранормальные явления и псевдонаучные утверждения, в среднем решали меньше задач CRT правильно.
Простыми словами, они чаще принимали за ответ первую мысль, которая казалась убедительной, хотя в задаче была спрятана ошибка.
Из этого сделали более широкий вывод: вероятно, такие люди не любят напрягаться, не перепроверяют собственные догадки и предпочитают быстрые объяснения более сложному анализу.
Но эта логика содержала слабое место.
Исследователи видели, что человек дал неправильный ответ, однако не знали, сколько усилий он потратил, прежде чем ошибиться.
В 2023 году Кристи Мартир и её коллеги опубликовали исследование с говорящим названием Thinking false and slow — «Думать неверно и медленно».
После предусмотренных авторами исключений в анализ вошли ответы 664 человек.
В одну группу отнесли 162 участников, которые были твёрдо согласны хотя бы с одним из трёх утверждений:
вред вакцин намеренно скрывают; глобальное потепление является обманом; Земля плоская.
Во вторую группу вошли 502 человека, отвергавшие все три утверждения.
Участники решали расширенный тест из семи задач. На этот раз исследователи смотрели не только на количество правильных ответов, но и на характер ошибок и время, затраченное на решение.
Если сторонники неправдоподобных утверждений действительно просто ленились думать, ожидались два результата.
Во-первых, среди их ошибок должно было быть больше быстрых ответов-ловушек.
Во-вторых, сам тест они должны были пройти быстрее: увидел очевидный ответ, записал и пошёл дальше.
Получилось иначе.
Сторонники неправдоподобных утверждений действительно решили меньше задач: в среднем 3,35 из семи против 4,39 у второй группы.
3,35
из 7 задач
сторонники неправдоподобных утверждений
4,39
из 7 задач
те, кто их отвергает
Правильных ответов из семи задач CRT
Они также чаще давали те самые неправильные ответы, которые первыми приходят в голову.
Но когда исследователи посчитали, какую долю среди всех ошибок составляют именно такие ответы-ловушки, заметной разницы между группами не обнаружили.
А главное — сторонники неправдоподобных утверждений проходили тест не быстрее, а медленнее.
212с
сторонники неправдоподобных утверждений
172с
те, кто их отвергает
Среднее время прохождения теста · разница медианного времени — почти 39 секунд
Авторы не утверждают, что нашли причину веры в теории заговора. Исследование не позволяет объяснить, почему конкретный человек принимает неправдоподобное утверждение.
Но оно опровергает слишком удобный диагноз:
Само исследование не посвящено переговорам. Поэтому дальше — уже мой профессиональный вывод.
Когда собеседник произносит что-то совершенно неправдоподобное, мы быстро переходим от оценки его слов к оценке самого человека:
«Он глупый».
«Он ничего не проверяет».
«Он просто не хочет думать».
И затем разговариваем уже не с партнёром по переговорам, а с человеком, которого мысленно признали неразумным. Появляются снисходительный тон, раздражение, желание немедленно исправить его ошибку.
Собеседник замечает это отношение раньше, чем успевает услышать наши аргументы.
Человек мог долго размышлять, собрать множество фактов и выстроить сложную цепочку. Но исходные предпосылки, источники, критерии достоверности или способ связывать события у него могут отличаться от наших.
Здесь не требуется загонять человека в угол и заставлять обосновывать устройство Вселенной. Нужно лишь очень деликатно понять, имеет ли его мысль отношение к предстоящему разговору.
Я улыбнулся и спросил:
— Это как-то связано с нашими сегодняшними переговорами? Мне нужно учесть эту информацию?
В этой реплике нет насмешки и нет согласия с теорией. Она оставляет собеседнику удобный выход:
— Нет, просто вспомнил. Сейчас об этом много говорят.
После этого я спокойно ответил:
— Понял. Тогда давайте перейдём к нашим вопросам.
Если же человек считает, что информация действительно влияет на его решение, он сам объяснит связь. И тогда обсуждать можно будет уже не коллайдер, а тот риск, которого он опасается.
Переговорщику не нужно за несколько минут исправлять чужую картину мира.
Его задача скромнее и сложнее: не унизить собеседника, не согласиться с тем, во что он не верит, и мягко вернуть разговор к решению, ради которого все собрались.
Иногда для этого достаточно одной фразы:
— Мне нужно учесть эту информацию в наших сегодняшних переговорах?
Исследование: Martire K. A., Robson S. G., Drew M., Nicholls K., Faasse K. Thinking false and slow: Implausible beliefs and the Cognitive Reflection Test. Psychonomic Bulletin & Review, 2023, 30, 2387–2396.